Редактор – долгожитель - «Уфимская мозаика»: краеведческий портал библиотек Уфы

КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

ГЛАВНАЯ
РУБРИКИ

Здесь Николай Александрович нашел для себя широкое поле деятельности. Он трудился как практикующий врач, лечил удельных крестьян, разъезжая по отдаленным уголкам губернии, заведовал детским приютом, был членом нескольких общественных комитетов, занимался благотворительностью. С момента создания статкомитета в 1864 году на протяжении почти 30 лет занимал должность его секретаря, в сущности, руководителя. Во многом по его инициативе в 1864 году был открыт краеведческий музей. Комитет (и бесплатная читальня, и музей) располагался на Пушкинской улице. Здание сохранилось. Это небольшое двухэтажное строение через один дом от Театра оперы и балета, почти потерявшееся на фоне помпезных новостроек последних лет.
При Гурвиче в «Уфимских губернских ведомостях» процветало краеведческое направление. Беллетристику и поэзию осторожный Николай Александрович, мягко говоря, не приветствовал - мало ли чего напишут эти властители дум. Зато почти в каждом номере появлялись этнографические и исторические материалы, статистические сведения. Он сумел привлечь широкий по провинциальным меркам круг авторов, много статей выходило и за его подписью. К примеру он рассказывал об ужасах оспы и призывал к тотальному оспопрививанию (методы лечения «народных целителей» были варварскими), клеймил конокрадство (во все времена средства передвижения привлекали злоумышленников); описывал борьбу против расплодившихся волчьих стай (наверняка, сам столкнулся с этой напастью); ратовал за создание памятника защитникам Уфы против войска пугачевского генерала Чики Зарубина у стен Троицкого храма (памятника не поставили, а теперь нет и Троицкой церкви).
Мне хотелось бы остановиться сейчас на одной из первых его публикаций, появившейся в ноябре 1865 года. Она исключительно пространна, поэтому приводится в небольшом сокращении.
«По поводу статьи г. Пекера. Мы посвятили главные столбцы предыдущаго номера интересной и капитальной статье г. Пекера. Спешим теперь вслед за тем выразить почтенному автору ту подобающую признательность, которую он вполне заслуживает со стороны редакции.
Мы уверены, что монография г. Пекера была бы принята с удовольствием в любом журнале, потому что Общий Сырт принадлежит к числу исключительных местностей в России, и потому такой разносторонний обзор, какой сделал ему г. Пекер, имеет интерес не для одних только жителей Оренбургскаго края. Несправедливо было бы, конечно, заявлять претензии на право территориальной собственности относительно местной умственной деятельности, но нельзя, однако, помириться и с тем положением, что все, выдающееся над уровнем посредственности, должно непременно считать себя собственностью какой-нибудь центральной газеты или журнала.
Всякий мыслящий человек желает или должен желать, поделиться с другими своею умственной собственностью. Но статья, помещенная в местной газете, прочтется хоть немногими, но с интересом и, смотря по содержанию, с пользою. Статья, пущенная на чужбину, в океан-море центральных изданий, не может еще знать, какая ея постигнет участь - быть может, совсем она канет безследно, а если и заметят, то, конечно, на одну минуту, потому что на больших выставках не останавливаются подолгу у каждаго предмета.
Все люди вообще самолюбивы, а авторы, как говорят, в особенности. Но едва ли самолюбие автора из отдаленной губернии может разсчитывать на большие шансы удовлетворения при отправке своего труда в центральное какое-нибудь издание, чем при сообщении его губернской редакции. Здесь автор может быть уверен, что его труд будет принят радушно, оценен справедливо, издан неприкосновенно, а если и потребуются изменения, то они сделаются с разрешения автора.
Всякий трудящийся имеет право желать, чтобы его труд был вознагражден. Этот аргумент, без всякаго сомнения, - самый убедительный. Но неужели большия редакции так безусловно чивы [щедры - А.М.] на гонорарий? Ведь обыкновенно: где больше привоза, там товар дешевле, а между тем есть возможность сбывать свои произведения и дома, потому что за статьи серьезнаго содержания, имеющия существенное местное значение Статистический Комитет, считающий ныне Губернския Ведомости своим органом, не поскупится на гонорарий.
Мы разобрали все то, что, по нашему пониманию, ведет к объяснению проблемы - почему наши, пишущие для печати, земляки обходят местную газету и непременно нарохтят [рвутся, стремятся - А.М.] в литературные салоны, где их принимают чуть ли не у порога, тогда как они могут быть уверены, что в нашей скромной хате их посадят в красный угол».
Удивительно живая речь, согласитесь, с яркими, образными сравнениями, разговорными оборотами, при этом с хорошим литературным языком.
Общий Сырт - обширная платообразная возвышенность, образующая водораздел между бассейнами Волги и Урала. Сама статья скучна, длинна, путана, все больше о геологическом строении - песчаники, глины, известняки, написана сухим, наукообразным языком. Остается предположить, что свежеиспеченному редактору хотелось привлечь как можно больше «своих» авторов. Отсюда - непомерные похвалы в адрес г-на Пекера и камешки в огород столичных изданий.
Несколько слов об Александре Андреевиче Пекере. В 1865 году он был скромным титулярным советником в должности уполномоченного Палаты государственных имуществ по полюбовному размежеванию казенных земель. Кроме того, был членом губернского статистического комитета (вот откуда знакомство Пекера с Гурвичем!). В ноябре 1891 года Пекер вышел в отставку «по разстроенному здоровью» уже в чине действительного статского советника, исполняющим делами Белебеевского предводителя дворянства.

В 1897 году Николая Александровича Гурвича с поста редактора «Уфимских губернских ведомостей», что называется, ушли. Как пишет историк М.И. Роднов в книге «Судьба редактора», его уволили за то же, за что в свое время и назначили. «Власть в губернии требовала актуальности и современности, желала иметь массовую популярную газету, только забывала... про свободу слова. Ни Г.С. Аксаков в 1865 году, ни Н.М. Богданович в 1897 году, требуя прогрессивных начинаний и всенародной популярности газеты, не давали редакторам (и авторам) права на критику».
В сентябре 1897-го Гурвича, которому оставалось два месяца до 65-летия, ненадолго сменил в редакторском кресле Н.А. Озеров, старший чиновник особых при Г. Губернаторе поручений. Губернатор Богданович, дабы подсластить пилюлю, прислал Гурвичу собственноручное письмо, где отставка объяснялась заботой о здоровье при хлопотливых обязанностях редактора и выражалась благодарность за многолетние труды на пользу издаваемой газеты.
Но Николай Александрович еще долго не порывал со своим любимым детищем. Так, в октябре 1905-го, уже в преклонном возрасте, он опубликовал на страницах газеты целую серию статей о благотворительной готовности уфимского общества. В первой из них речь шла о деятельности Попечительного о бедных комитета Императорского человеколюбивого общества, открытого в Уфе в 1821 году, и некоторых основанных им заведениях.
«Позволяю себе думать, что самый ярый, злобный пессимист не решится утверждать, что Уфимское общество недостаточно заявляет готовность к благотворению. Напротив того, человек уравновешенный, не увлекающийся даже добрыми порывами, скажет, что Уфимское общество отчасти слишком экспансивно в благотворительном рвении; и нередко, следуя евангельскому поучению «довлеет дневи злобы его», и поговорке «Бог дает день, даст и пищу», решается на новыя и новыя благотворительныя предприятия и учреждения, без основного фонда, обезпечивающаго, хотя бы отчасти, будущность учреждения. Однако «Бог не без милости», и пока - «руки дающих не оскудевают».
В настоящее время в Уфе много благотворительных учреждений; но возьмем главныя, давно существующия и, более или менее обоснованныя и обезпеченныя фондами.
Первое место в ряду таких учреждений, без сомнения, принадлежит Попечительному о бедных комитету, как самому старому по времени основания, и по широкому кругу его деятельности, объемлющему главныя отрасли вспомоществования бедным и даже воспособления всем классам населения. В этом отношении нельзя не указать на следующия учреждения:
1. Общая амбулатория и специальная женская лечебница, которою все могут пользоваться.
2. Родильное отделение, где принимаются не только внебрачныя роженицы, и не только бедныя даром, но и за небольшую плату, чем доставляется возможность людям со стесненными средствами воспользоваться здесь тем пособием и удобствами, которых они лишены были бы дома.
3. Бюро справок, где беднота имеет возможность предлагать свой труд и услуги и встречает запрос на них. Тут прямое удобство для общества, так затрудненнаго у нас приисканием хорошеи прислуги; тут же подается помощь к выписке паспортов для бедных.
4. Кулинарная школа. Здесь уже, рядом с благотворительною профессиональною целью, выгадывается прямое воспособление обществу иметь со временем хороших кухарок, которыя в настоящее время большая редкость.
Теперь вывелись уже пережитки крепостных поваров, которые в старое доброе (так ли?) время имелись даже в весьма скромных помещичьих домах, а потомство тех традиционных поваров ломит такия цены, что и людям с достаточными средствами они недоступны и приходится ограничиваться стряпками, которые величают себя кухарками и даже поварихами. Затем это учреждение представляет большое удобство за дешевую цену получать хороших 2-3 блюда, хорошо и свеже изготовленных. Наконец, можно указать на весьма существенное пособие, которое обещает это учреждение всему обществу, и это обещание начинает уже реализоваться.
В школу эту принимаются не только бедныя девушки, которыя готовятся в кухарки, но и ученицы за плату, желающия сами для себя воспользоваться изучением кухневедения. (Пожалуй, посмеются над моею руссификациею слова «кулинарное», а, кажется, что ж тут смешного? - ведь оно понятнее, чем слово «кулинарное», для не знающих латинскаго языка.) Там обучаются теперь девицы и молодыя дамы из зажиточных семей...
...В программу наших женских учебных заведений обязательно входит класс рукоделия; отчего же игнорирован класс кухневедения? Ведь продукты рукоделья, во всяком случае, не составляют злободневной потребности, а пища, хорошо и гигиенически изготовленная, требуется насущно и обыденно?
Конечно, класс кухневедения, требующий, главным образом, практических занятий, может быть устроен только там, где есть интернат и вообще общежитие; там же, где этого нет, едва ли может существовать отдельный кулинарный класс. Но там, где уже устроена кулинарная школа, как у нас в Уфе, весьма легко осуществить это дело. Для этого стоит только субсидировать попечительному комитету, расширить его кулинарную школу для практических занятий воспитанниц учебных заведений, и тогда некоторыя требующияся теоретическия познания, в свободное от уроков время в заведении, и в особенности в вакационное время - зимою (рождественское) и летом. Ведь, право, странно встретить барышню или барыню, хорошо изучивших анатомию человека (что теперь в моде), и не знающих названия частей мясной провизии и не умеющих разнимать птицу на кухне.
Не знаю: одобрят ли наши барышни и барыни, если моя беседа попадет им в руки, или осудят? Николай Гурвич».
Легко убедиться, что и на склоне лет Николай Александрович не потерял ни полемического задора, ни умения анализировать текущее положение дел и прозревать будущее. «Класс кухневедения», как и начатки рукоделия, сейчас преподают во всех школах, и девочки после изготовления бутербродов пьют с ними чай. Боюсь только, что Гурвич имел в виду более солидные кушанья: супы или жаркое.
В 1910 году Гурвича навестил писатель, историк и коллекционер С. Р. Минцлов.
«Был у здешней живой летописи, у Николая Александровича Гурвича. Живёт он на Аксаковской улице, грязища по дороге к нему несказуемая - вся улица кажется одним потоком из черной жижи.
Старик деньми ветх, но до сих пор очень интересуется историей и археологией; роста он невысокого, широкий и полный, с круглым и бритым лицом и с усами; из-под очков глядят слегка потускневшие и слезящиеся глаза.
В семидесятых годах он принимал деятельное участие в статистическом комитете, собирал музей, учредил библиотеку, словом, личность в истории Уфы заметная». О газете Сергей Рудольфович, к сожалению, не упомянул.

Анна МАСЛОВА.

 Библиография:


1. Маслова А. Редактор – долгожитель / А. Маслова // Уфимские ведомости. – 2018. – 8 нояб. – С. 20: фот.
2. Маслова А. Живая летопись / А. Маслова // Уфимские ведомости. – 2018. – 22 нояб. – С.18: фот.

 

 


ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Памятник Салавату Юлаеву

Самая большая конная статуя находится в Уфе. Это памятник Салавату Юлаеву, высотой 9,8 метра. Сооружение уникально еще и тем, что при весе в 40 тонн у него всего три опорные точки. Памятник Салавату Юлаеву стал самым лучшим творением скульптора Сосланбека Тавасиева, его открытие состоялось 17 ноября 1967 года. По мнению большинства жителей и гостей республики этот памятник вошел в золотой список семи достопримечательностей — семи чудес Башкортостана.

 

« Декабрь 2018 »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
      

УФА В КНИГАХ