На паспарту начертано… - «Уфимская мозаика»: краеведческий портал библиотек Уфы

КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

ГЛАВНАЯ
РУБРИКИ

Всевозможные газетные и журнальные статьи о кавалерист-девице я вырезала и складывала в специальную папку. Однажды, а это было в 1977 или 1978 году, я разложила на столе материалы о Надежде Дуровой. Вдруг раздался стук в дверь, почтальон принесла маме пенсию. Женщина быстро отсчитала деньги и, уже уходя, бросила взгляд на статью с фотографией Надежды Андреевны. Там же была и фоторепродукция снимка кавалерист-девицы, где она была запечатлена в старости. «Ой, а я эту фотографию видела еще в 50-е годы, когда на квартире жила», — удивилась почтальонка и собралась уходить. У меня пропал дар речи. В статье портрет служил просто иллюстрацией к очерку, но никаких сведений о судьбе снимка автор публикации не сообщал. Я бросилась за почтальоном, объяснила ей причину моего любопытства и попросила прояснить ситуацию. Поскольку в тот день Ирине (так звали почтальона) было некогда, мы договорились встретиться в воскресенье у нее на квартире в одноэтажном доме на улице Пушкина.
Вот что я услышала. В 1956 году восемнадцатилетней девушкой Ирина приехала в Уфу. Снимала, как тогда говорили, угол в небольшом частном доме в районе нынешнего монумента Дружбы. Хозяйка, тетя Аня, жила со своей престарелой родственницей, тетей Варей, за которой нужно было ухаживать. С Ирины денег за проживание не брали, но она помогала по уходу за старушкой, занималась огородом, изредка привозила из своей деревни масло, сметану.
Как-то, разжигая печку, Ирине в руки попались старые письма, открытки, датированные двадцатыми-тридцатами годами. Девушка заинтересовалась старой корреспонденцией, начала читать, перебирая пожелтевшие от времени странички. Спросила, кто их писал? Хозяйка махнула рукой: «Это сослуживцы моего отца, родственники мужа, что-то от брата моего... А на чердаке в сундуке дедовские дневники, фотографии сохранились. Хочешь, так залезь, посмотри»
Ирина принесла охапку бумаг и конвертов, устроилась на диване. Тетя Варя и тетя Аня расположились рядом и комментировали семейные артефакты. Среди фотографий оказались снимки девятнадцатого века. Быть может, молодая квартирантка и не обратила бы внимания на портрет пожилого мужчины в сюртуке, но на обороте паспарту четким почерком было написано: «Александр Андреевич Александров (урожд. Надежда Андреевна Дурова). О героине Наполеоновских войн, первой русской женщине-офицере, прослужившей десять лет в армии, награжденной Георгиевским крестом, а впоследствии ставшей известной писательницей, творчеством которой восторгался Пушкин, Ирина тогда не слышала. Тетя Варя доковыляла до этажерки и принесла небольшую книжечку «Записки кавалерист-девицы Надежды Дуровой», выпущенную к столетию войны 1812 года.
Елабужские события
О том, как фотография кавалерист-девицы попала в Уфу, тетя Аня с уверенностью сказать не могла. Говорила, что ее муж и родственники родом из Елабуги, что были среди них купцы, лекари, священники. Ирина вспоминала также фотографии, на которых были изображены дородные бородачи, худенькие гимназистки, старушки в чепцах, с книгами в руках или с детьми, но их имена и фамилии девушка не запомнила.
Тетя Варя сама родом из Елабуги, поделилась рассказами отца. Он, будучи знакомым с Дуровой, которую, впрочем, называли исключительно мужским именем Александр Андреевич, лечил ее собаку Зевса. Собака крупная, охотничьей породы, с висячими ушами... Пес был очень старым, не мог гулять, а только лежал во дворе на солнышке. Дурова переживала ужасно, несколько дней провела рядом со своим умирающим четвероногим другом. А потом отец тети Вари помог увезти пса, отошедшего в лучший собачий мир, и захоронить в лесу. Но самое удивительное, что услышала от отца тогда еще совсем юная Варенька, это история про визитные карточки, увиденные им на столике в доме Надежды Андреевны.
Дело в том, что Дурова с детства очень любила собак, кошек, лошадей. Можно сказать, именно животные заменили ей семью, близких друзей, они составляли круг ее забот с тех пор, как женщина-офицер вышла в отставку и купила дом в Елабуге. (Единственный сын Дуровой от раннего брака служил в Петербурге чиновником низшего ранга и в Елабуге никогда не бывал). Соседские дети частенько подбрасывали под окна Надежды Андреевны больных котят или щенков, не сомневаясь в доброте хозяйки. И действительно, несчастных животных подбирали, мыли, кормили, лечили. Кто-то из подкидышей попадал к другим людям, а кто-то пожизненно оставался в гостеприимном доме кавалерист-девицы.
Так вот Зевс, проживший весьма долгую, по собачьим меркам, жизнь, был верным и самым любимым другом Дуровой. Собака постоянно сопровождала хозяйку в дальних прогулках, и даже в гости к знакомым кавалерист-девица являлась со своим хвостатым сопровождающим. Гостья проходила в дом, а Зевс оставался ждать во дворе или на крыльце. Елабужане знали Зевса «в лицо», знали о его преклонных годах, старческих хворях, и душевное состояние Надежды Андреевны все понимали.
Вскоре после похорон Зевса отец Вареньки с товарищем — местным охотником решили подарить Дуровой породистого щенка той же породы. Их не приняли, сказав, что «барин болен». Мужчины обратили внимание: на столике в коридоре лежало несколько визитных карточек с загнутым левым нижним углом, как это было принято делать, когда визитер приносил свои соболезнования. Осознав всю серьезность трагической ситуации, приятели больше не решились беспокоить «барина».
Другая фотография?
Где-то в середине 90-х годов прошлого века уфимский краевед, врач по профессии, В. А. Скачилов передал музею Аксакова фотографию Н. А. Дуровой. Встретившись с Владимиром Анатольевичем, я убедилась в том, что фотография такая же, как и в статье другого уфимского краеведа В. Диденко. Скачилов пояснил: фотографию он получил в дар от Лидии Владимировны Пупышевой, вдовы елабужского священника, которую лечил от воспаления легких. Историю этого портрета кавалерист-девицы Владимир Анатольевич не запомнил. По его мнению, Лидия Владимировна была примерно 1870 года рождения, а Дурова умерла в 1866 году. Вполне вероятно, что кто-то из родственников Пупышевой или родственников ее мужа имел какое-то отношение к знаменитой русской амазонке. Возможно, фотокарточка была передана кому-то «на память» уже после смерти Дуровой, ведь если бы Надежда Андреевна дарила свой портрет собственноручно, то скорее всего об этом говорила бы соответствующая надпись.
Известно, что в ХVIII — ХIХ веках в Уфе жили родственники кавалерист-девицы. Она сама несколько лет (1828 — 1835 гг.) жила в Уфе, о чем писал в своих «Записках уфимского старожила» генерал-майор М. М. Ребелинский. Логично предположить: часть личных вещей Дуровой после ее смерти была подарена уфимцам, быть может, кто-то из них присутствовал на ее похоронах в Елабуге. Кстати, фотографические карточки в ХIХ — начале ХХ века изготавливались дюжинами или по полдюжины, а при необходимости можно было заказать дополнительные экземпляры, ведь негативы хранились в ателье несколько лет.
Информация к размышлению
Этой осенью, приехав в Елабугу на юбилейную конференцию, я посетила недавно открывшийся музей Памяти Великой Отечественной войны. Мне хотелось узнать какие-либо сведения о елабужских Пупышевых. Каково же было мое удивление, когда директор музея нашла информацию «из донесения о безвозвратных потерях в Великой Отечественной войне» о Владимире Алексеевиче Пупышеве, погибшем в 1943 году на Украине. Молодой человек призывался на фронт из Уфы, его матери Анне Петровне Пупышевой в Уфу и пришла похоронка.
Почтальон Ирина, поведавшая мне историю из своей юности, уточнила, что сын тети Ани погиб на фронте, но его имя и фамилию женщина не запомнила. Прожив несколько месяцев в доме над Белой, Ирина вскоре вышла замуж, и ей дали от завода комнату. В конце 50-х годов супруги завербовались на стройки Москвы, а когда вернулись в начале 60-х, в доме тети Ани были другие хозяева.
Что стало с дедушкиным сундуком и его содержимым, можно только гадать… Как и о происхождении обеих фотографий у краеведов В. Скачилова и В. Диденко. Скачилов уверяет, что никогда никому не давал ее переснимать, а Диденко уже нет с нами.
Надежда Андреевна Дурова — штабс-ротмистр в отставке, писательница, которая много лет вела дневник, человек творчески одаренный, любила напустить туману, перемешивая события свой жизни, меняя даты, собственный возраст, сознательно искажая детали своей биографии... Вот и появление фотографии — единственного документального подтверждения существования феномена кавалерист-девицы, дает пищу для размышлений.
Что-то подсказывает мне: точку в этой «истории с фотографией» ставить рано. Поиски продолжаются.
Галина Фадеева.


Библиография:


Фадеева Г. На паспарту начертано... / Г. Фадеева // Республика Башкортостан. - 2018. - 13 дек. - С. 14 : фот.


ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Шаляпин в Уфе

В сентябре 1890 года Ф. И. Шаляпин переехал в Уфу и начал работать в хоре оперной труппы С. Я. Семенова-Самарского. Здесь 18 декабря 1890 года Шаляпин успешно дебютировал в партии Стольника («Галька» С. Монюшко), участвовал в благотворительном  спектакле в пользу уфимских детских приютов. В Уфе он впервые исполнил партии Феррандо («Трубадур» Дж. Верди), Неизвестный («Аскольдова могила» А. Н. Верстовского), выступил в опреттах К. Миллекера и как драматический актер в роли Держиморды («Ревизор» Н.В. Гоголя). По окончанию театрального сезона служил писцом в Уфимской губернской земской управе, пел в хоре Ильинской церкви. Уфимский период  (1890-1891), описанный самим Шаляпиным в автобиографической повести  «Страницы из моей жизни» положил начало артистической деятельности певца. В Уфе, на здании бывшего Дворянского собрания (ныне Уфимская государственная академия искусств), где выступал Шаляпин, установлена мемориальная доска (1967). С 1991 в Башкирском государственном театре оперы и балета проводятся фестивали оперного искусства «Шаляпинские вечера». Фондом культуры РБ проводятся культурно-просветительские мероприятия, в том числе Шаляпинские дни (с 18 декабря по 13 февраля), в 1993 году учреждены премия и стипендия имени Ф. Шаляпина.

 

« Февраль 2019 »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
   

УФА В КНИГАХ