Дневник уфимца конца XVIII - начала XIX в. - «Уфимская мозаика»: краеведческий портал библиотек Уфы

КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

ГЛАВНАЯ
РУБРИКИ

Дневник уфимца конца XVIII - начала XIX в.



Рукопись дневника уфимского чиновника Михаила Семеновича Ребелинского (1768-1815) хранится в Уфе, в Государственной книжной палате РБ. Это две толстые самодельные тетради ежедневных записей, охватывающих период с 1 января 1792 по 31 декабря 1812-го. Записки Ребелинского, без сомнения, следует отнести к наиболее редким литературным памятникам России – от XVIII столетия сохранилось только три подобных дневника, которые велись на протяжении нескольких десятилетий.

Однако уникальность текста этим не исчерпывается. Дело в том, что Ребелинский представлял собой исключительный в сословной среде России конца XVIII – начала XIX в. тип горожанина, которому по происхождению, кругу ближайших родственников и служебному положению были открыты для близкого общения все слои – от мещан и купцов до высокопоставленных чиновников и иерархов церкви. Родившись в семье приходского священника и купеческой дочери, М.С. Ребелинский дослужился до губернского казначея в чине надворного советника. Его отец – Симеон Ребелинский (1729–1807), в течение 43 лет служил священником Смоленского собора в Уфе. В связи с празднованием в 1886 году 300-летия города дворянское собрание к категории знаменитых деятелей, «достопамятных для города и края», отнесло первого историка Оренбургского края П.И. Рычкова, писателя С.Т. Аксакова, академика Санкт-Петербургской академии наук П.П. Пекарского и протоиерея Ребелинского.

Вторым браком Михаил Семенович был женат на дочери коллежского советника П.С. Ефтюгина, причем на свадьбе посаженным отцом был вице-губернатор И.Ф. Федоров. Самые близкие отношения автор дневника поддерживал с купеческими семьями, своими родственниками по линии матери и первой жены. Именно в купеческих домах Анисимовых, Ветошниковых, Подъячевых, Иконниковых и Жулебиных Ребелинский отмечал все свои семейные праздники. Автор живо интересуется повседневными делами многочисленной купеческой родни: от посещений Макарьевской и Ирбитской ярмарок до ограбления лавки или потери крупной суммы денег в Москве. По сведениям, приводимым Ребелинским, прослеживаются связи купечества с чиновниками низших классов и канцеляристами. Это и брачные союзы, и деловые отношения. Купечество, не имевшее доступа к гражданской службе, стремилось к родству со служащими местных учреждений.

Напротив, родственники со стороны священника отмечены на страницах дневника отца довольно скупо. Даже семья брата, настоятеля Троицкой церкви, упоминается лишь эпизодически. Тем не менее, будучи сыном служителя культа, Ребелинский не пропускает ни одного важного события церковной жизни губернии, будь то обретение мощей святого или учреждение в столице епархии. В его порицании поведения архиепископа Уфимского и Оренбургского слышится ропот клира, недовольного тем, что архиепископ «духовенство лутчее все разсеял и разослал по епархии, напротиву собрал таковых, кои не более заслуживают, как быть в селе и то посредственном». Отметим, что М.С. Ребелинский не оставил без внимания ни одного указа конца XVIII – начала XIX века, затрагивающего правовой статус православных церковнослужителей, начиная от запрета Павла I определять детей священников в гражданскую службу до отмены телесных наказаний для лиц духовного звания. В то же время некоторые резонансные законы в отношении положения российских чиновников автор оставляет без внимания. К примеру, проигнорирован знаменитый указ от 6 августа 1809 года, запретивший производить гражданских служащих в чин коллежского асессора (дававшего права потомственного дворянства) без экзамена, включавшего дисциплины университетской программы. И если повсеместно эта мера вызвала со стороны чиновничества негодование, то Михаил Семенович не счел нужным даже упомянуть о введении такого ценза.

Вероятно, для автора дневника публикация этого закона не была неожиданностью. Как явствует из дневника, он не считался ни с какими расходами, когда речь заходила о получении детьми качественного домашнего образования. От первого брака Ребелинский имел трех сыновей: Михаила, Ивана, Василия. В дневнике называются несколько фамилий преподавателей – Третьяков, Соколов, Протопопов, Понс, обучавших детей математике, географии, французскому и немецкому языкам в 1805–1809 годы.

При всей широте интересов и сословного круга общения автор оставался горожанином. Он не пропускает ни одного важнейшего события, будь то сооружение моста через Белую или появление первых признаков эпидемии или эксперименты властей по проектированию городской застройки. Судя по дневниковым записям, строительство переправы в конце XVIII века приобрело масштабы настоящей эпопеи: 3 июня 1796 года «начат строится через Белую реку мост»; после ряда неудач, 26 июля 1808 года «начали наводить на Белой реке вновь устраиваемой мост», но и он недолго удержался: 24 октября этого же года «на Белой реке пошол весьма сильной лед, коим вырвало половину почти моста и унесло ниже архиерейскаго дому». Другой злободневной проблемой был план Уфы.

28 декабря 1802 года, записал Ребелинский, «стало известно, что военной губернатор представил министру внутренних дел Кочубею для поднесения государю план здешнему городу для переносу онаго на новое место». 11 августа 1803 года был получен план Уфы, «конфермованной государем в 3 день июля». Деревянная Уфа часто горела и обо всех крупных пожарах записано в дневнике.

В то же время в нем мы не найдем ни слова о Ребелинском-помещике, несмотря на то, что еще в 1808 году он приобрел довольно крупное имение в сельце Таптыково. Автор нарочито обходит данную тему, как бы предвидя, что помещичий быт Оренбургской губернии конца XVIII века во всех деталях опишут другие его современники, такие, как С.Т. Аксаков, Г.С. Винский и Д.Б. Мертваго.

Многосторонность сословных и служебных интересов предопределила универсальный характер назначения самих дневных записей. К примеру, изначальное разделение страниц на дебитные и кредитные столбцы свидетельствует о влиянии купеческой среды. Ведение хозяйственных дневников, фиксирующих расходы и доходы, было характерно для преуспевающих купцов конца XVIII – первой половины XIX века.

Ребелинский на протяжении 20 лет аккуратно воспроизводит цены на основные продукты, что дает возможность сравнить уровень жизни уфимцев в период правления трех монархов. Любопытно, что одну из самых значительных статей расходов в продовольственном бюджете семьи занимал сахар, стоивший, к примеру, в 1808 году 5 рублей 50 копеек за фунт. Для сравнения отметим, что в те же годы автор покупает «дворовую девку» за 100 рублей, то есть по цене семи с небольшим килограмм сахара. Впрочем, подробности некоторых крупных расходов он не осмелился доверить даже своему дневнику. Так, как уже было отмечено, в 1808 году Ребелинский приобретает поместье - «сельцо Таптыково у коллежскаго регистратора Парфира Стрелкова, в коем земли 2 350 десятин, крестьян мужеска пола в ревизию написанных 95 душ с женами и детьми, с домом, со скотиною и прочим». Имение было оценено в 30 800 рублей. Однако читателю не удастся найти ответ на вопрос: каким образом чиновник, обремененный семьей и получавший не более 800 рублей жалованья в год, сумел найти сумму, которая составляла едва ли не половину годового штата (бюджета) всего административного управления Оренбургской губернии. По всей видимости, осознавая это несоответствие, он поспешил оформить приобретенное поместье на имя жены. Виктор Пелевин как-то заметил, что на уровне сути в России вообще ничего никогда не меняется.

Впрочем, финансовые расчеты занимают в дневнике отнюдь не главное место. Содержание большинства записей не оставляет никаких сомнений в том, что автором был чиновник, для которого ведение подобных поденных записей было привычным, почти профессиональным занятием. В XIX веке, даже выйдя в отставку и поселившись в своих имениях, бывшие чиновники и офицеры по служебной привычке заводили журналы или дневные записки, куда заносили сведения о местных происшествиях и новостях. Если мемуарный жанр в России XVIII века своим возникновением был обязан литературной традиции и, следовательно, предполагал наличие хорошего, дорогостоящего образования, то навыки ведения дневников усваивались мелкими чиновниками и обер-офицерами в канцеляриях и штабах. Близость дневника Ребелинского к официальной документации иллюстрируется точной фиксацией передвижений в среде чиновников своего департамента, краткими экстрактами правительственных указов и предписаний высшего начальства. В записках довольно широко представлено губернское чиновничество. Названы четыре уфимских генерал-губернатора: И.В. Якоби, О.А. Игельстром, А.А. Пеутлинг, С.К. Вязмитинов, правившие с 1781 по 1796 год, три оренбургских военных губернатора: О.А. Игельстром, Н.Н. Бахметев и Г. С. Волконский, служившие с 1796 по 1817 годы. Приводятся сведения о службе в Уфе с 1795 по 1811 год губернаторов И.М. Баратаева, К.И. Глазенапа, А.А. Врасского, И.Г. Фризеля, М.Ф. Веригина. Ребелинский записывал отдельные факты их деятельности, а также председателей присутственных мест, других чиновников, но в основном они касались их назначений и перемещений.

Косвенные свидетельства говорят о том, что в семье священников Ребелинских к жанру хронологических записей обращались задолго до появления дневника Михаила Семеновича. Именно со священниками из этого рода Ребелинских уфимские старожилы XIX века связывали традицию ведения летописных записок при Троицкой церкви Уфы. В конце 1860-х годов диакон П. Сухарев упомянул одного из Ребелинских, рассказывая о существовавшем в храме «церковном уставе, где старички любили записывать все необыкновенное в мире, и в течение лет его существования они немало на Уставе начертили, все стоит вероятия». Выдающийся историк Л.В. Черепнин отмечал, что «во второй половине XVIII века церковные записи не являлись уникальным явлением, напротив, повсеместно широкое распространение получают так называемые городовые летописи, бывшие отражением своеобразного патриотизма».

Запискам Ребелинского присуща главная черта многих дневников второй половины XVIII века, когда в многолетнем изложении происшествий мы практически не видим автора, его внутренний мир остается для читателя закрытым. А.Г. Тартаковский подтверждает сложившееся в историографии мнение, которое вполне можно приложить и к дневнику: «Русские люди первой половины XVIII века не обладали средствами самовыражения, потребностью раскрыть свой внутренний мир, которая возникла у их внуков и правнуков».

Беспристрастная внешнесобытийная канва повествования лишь изредка прерывается эмоци-ональным замечанием. К примеру, автор не удержался от сетований, вызванных несправедливым, по его мнению, разделом родительского имущества при переселении в собственный дом: «При переходе: от родителя своего не токмо ничего в награждение не получил, но, по крайней мере, своего капиталу в жертву брата своего оставил; однако ж весьма был рад и доволен, что мог с ним разойтись, вот! Знай, потомство, что наг родился и таков же почти и в дом свой поселился, ибо на покупку онаго одолжал девятьсот пятьдесят рублев».

Действительно, никакого наследства от своего отца Михаил Семенович не получил. 5 лет со своей семьей и семьей старшего брата он жил в родительском доме. И только в возрасте 26 лет, став секретарем судебной палаты и заручившись финансовой поддержкой заводчика Демидова, купил дом для своей семьи. При изложении этих событий в дневнике мы встречаемся с намеренным отступлением автора от точного изложения фактов. Ребелинский стремился показать в дневнике не юридическое, а реальное, с его точки зрения, положение вещей. В дневнике от 27 июня 1796 года отмечено:
«В сей день у надворной советницы Мартыновой сторговал я дом, ценою за 1000 руб. Задатку отдано 50 руб.». Однако в «Записных книгах Уфы о продаже дворов» имеется запись купчей, согласно которой Ребелинский купил дом у купца третьей гильдии П.В. Анисимова, причем произошло это событие 24 марта 1794 года. В этом акте отмечено, что «лета 1794 года в 24 день марта уфимский третьей гильдии купец Петр Васильев сын Анисимов, в роде своем не последний, Уфимского наместничества в палате гражданского суда от крепостных дел дал сию купчую секретарю Михайле Семенову сыну Ребелинскому в том, что продал я, Анисимов, ему, Ребелинскому, в вечное потомственное владение принадлежащий мне по праву дом, состоящий в городе Уфе во второй части во втором квартале под номером 113, в Успенском приходе возле Белой реки на нижней Успенской улице между дворов с одной стороны крестьянина Парфена Михайлова, а с другой стороны на Белую реку переулок, а позади Белая река. Места же под тем моим двором длиннику 10, а поперешнику 9 сажень, а взял я, Анисимов, с него, Ребелинского, за тот свой дом денег 50 рублев.»

Таким образом, фактически свой первый дом Ребелинский купил у шурина. В документе указана не реальная, а фиктивная стоимость дома. По-видимому, чтобы не платить высокие пошлины, родственники договорились между собой по-семейному. Судя по плану Уфы начала XIX века, Ребелинский жил почти в 4 километрах от места своей службы, что по меркам города того времени было солидным расстоянием. В конце XVIII века молодой чиновник еще не обзавелся собственным экипажем и добирался до службы пешком. Слабое здоровье и ненастная погода часто были причиной его опозданий, что неизменно фиксировалось в журналах заседаний гражданской палаты. Михаил Семенович умер в возрасте 47 лет, тем не менее он пережил свою первую супругу и первого из сыновей. Второй сын – Иван умер спустя два месяца после похорон отца. Третий – Василий скончался в начале 20-х годов. И лишь четвертый, рожденный во втором браке, – Михаил Михайлович, прожил достаточно долгую жизнь, чтобы дослужиться до генерал-майора и оставить после себя потомство. Внук Михаила Семеновича – Николай Михайлович (1839-1884) служил в Департаменте законов Государственного Совета. В 1866-1883 годах он был управляющим отделения. Николай Михайлович достиг чина тайного советника и был удостоен высшего государственного почетного звания – статс-секретаря его величества императора Александра III. Н.М. Ребелинский перевел на русский язык Женевский устав уголовного судопроизводства, который был издан в 1863 году. Городским головой надворным советником Д.С. Волковым он включен в список «Известные лица г. Уфы».

В целом дневник Ребелинского проливает свет на многие обстоятельства жизни и быта жизни Уфы конца XVIII – начала XIX века. Материалы дают основание видеть в нем ценный и интересный источник, который может быть полезен исследователям и всем любителям отечественной истории.

Булат АЗНАБАЕВ

 

Библиография:

  1. Азнабаев Б. Дневник уфимца конца XVIII - начала XIX в. / Б. Азнабаев. - Текст : непосредственный // Уфа. - 2015. - № 8. - С. 76-79: фот. 
  2. Азнабаев Б. Дневник уфимца конца XVIII - начала XIX в. / Б. Азнабаев. - Текст : электронный // Уфа. - 2015. - № 8. - URL: https://www.journal-ufa.ru/index.php?id=3936&num=165(дата обращения: 17.05.2020)

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Английские путешественники ХlХ века об Уфе

Металлург Джеймс Ридли (1844-1914) принимал участие в поездке по Уралу и по её итогам выпустил книгу «Записки о поездке в Россию. Урал и Зауралье в 1897 г.». Вспоминая пребывание в Уфе, он отмечает летнюю жару, почти 29°, и городскую пыль. Но больше его впечатлил Уфимский губернский музей: «Нас очень удивило наличие в столь отдаленном и практически неизвестном на Западе месте такого замечательного заведения с разнообразной и очень интересной экспозицией, включающей даже огромные кости мамонта». 

Отметил английский путешественник и «изумительное деревянное сооружение» - Видинеевский театр (находился до 1991 года в саду им. С.Аксакова).

И еще он отметил высокий уровень образования и культуры местного населения: «Размеры культурных заведений в Уфе, образовательный уровень большинства жителей, архитектура домов и зданий, гостеприимство городских властей и всё прочее заставили нас полностью пересмотреть наши прежние предвзятые представления о Восточной России, хотя раньше мы думали, что Уфа находится где-то в полудикой местности. Большинство относительно крупных городов имеет большой потенциал, они активно растут и благоустраиваются, открывая большие перспективы для этой малоизвестной нам части Европы».

Источник: Шушпанов, А. Уфа глазами иностранцев: Гостей удивляли прекрасные виды, жара, пыль и высокая культура / Алексей Шушпанов. – Текст: непосредственный // Аргументы и факты: Башкортостан. – 2020. - № 44. – С.16.

Шаляпин в Уфе

В сентябре 1890 года Ф. И. Шаляпин переехал в Уфу и начал работать в хоре оперной труппы С. Я. Семенова-Самарского. Здесь 18 декабря 1890 года Шаляпин успешно дебютировал в партии Стольника («Галька» С. Монюшко), участвовал в благотворительном  спектакле в пользу уфимских детских приютов. В Уфе он впервые исполнил партии Феррандо («Трубадур» Дж. Верди), Неизвестного («Аскольдова могила» А. Н. Верстовского), выступил в опреттах К. Миллекера и как драматический актер в роли Держиморды («Ревизор» Н.В. Гоголя). По окончанию театрального сезона служил писцом в Уфимской губернской земской управе, пел в хоре Ильинской церкви. Уфимский период  (1890-1891), описанный самим Шаляпиным в автобиографической повести  «Страницы из моей жизни» положил начало артистической деятельности певца. В Уфе, на здании бывшего Дворянского собрания (ныне Уфимская государственная академия искусств), где выступал Шаляпин, установлена мемориальная доска (1967). С 1991 в Башкирском государственном театре оперы и балета проводятся фестивали оперного искусства «Шаляпинские вечера». Фондом культуры РБ проводятся культурно-просветительские мероприятия, в том числе Шаляпинские дни (с 18 декабря по 13 февраля), в 1993 году учреждены премия и стипендия имени Ф. Шаляпина.

 

« Сентябрь 2021 »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
   

УФА В КНИГАХ