Пантеон серебряных теней - «Уфимская мозаика»: краеведческий портал библиотек Уфы

КРАЕВЕДЧЕСКИЙ ПОРТАЛ

ГЛАВНАЯ
РУБРИКИ


ЭПИКУРЕЕЦ
Человек разносторонних интересов, Николай Николаевич не замыкался в кругу врачевания. Имея достаточные средства и, что немаловажно, свободное время, он всей душою влился в набиравшее обороты массовое фотолюбительство. Любимая модель - красавица-жена. Нравилось ему снимать и родной город: праздник в Случевском парке, конный жандарм у Дворянского собрания, солдаты на Воскресенской улице, костел, дача Зайкова...
 Имея несколько фотоаппаратов (что мог позволить себе человек далеко не бедный), Фосс продолжает интересоваться новинками. В 1908 году он вычитал в журнале о цветных пластинах "Автохром" и немедленно заказал их в магазине Л.Я. Дворжеца.
Пластины эти, при пугающем объеме инструкции по их обработке, были достаточно удобными в использовании, но требовали терпения и точного выполнения каждой операции. Понятно, что этих качеств врачу Фоссу было не занимать. Сначала он использовал большие пластины, потом постепенно перешел на портативный "Кодак", справедливо рассудив, что так будет удобнее как с технической, так и с финансовой стороны.
А вот снимки, которые могли бы стать одними из лучших в его коллекции, - портрет жены в окне, а также зимняя Аксаковская улица с Никольской церковью - цвета почему-то не сохранили.
Фотография была не единственной страстью Николая Николаевича, помимо этого, он был коллекционером и эсперантистом. Сейчас, пожалуй, мало кто знает о массовом увлечении в первых десятилетиях XX века детищем Doktoro Esperanto - искусственным языком, который его почитатели планировали сделать международным. С пунктуальностью врача Фосс фиксирует на пленке каждое заседание любителей нового языка. На каждом снимке непременно ставится дата или пояснительная записка. Есть чему поучиться современному фотолюбителю.
Увлечение "Автохромом" постепенно угасло. Став старше, Николай Николаевич почувствовал вкус к душистой, дорогой сигарете и приятному времяпрепровождению. В некотором смысле он превратился в эпикурейца: достаток и спокойная жизнь сделали свое дело. Нечто вроде нового творческого всплеска он ощутил после рождения в мае 1913 года сына Пети. Все тем же "Кодаком" Фосс - старший фиксирует чуть ли не каждое движение наследника: Петя в коляске, Петя в кроватке, Петя на прогулке у дома №93 по Пушкинской улице. Воспитывал сына Николай Николаевич наличном примере, и когда молодой Петр Фосс вступал в жизнь, он был уже вполне грамотным фотографом и, как и отец, увлеченным коллекционером.
Еще одна забота появилась в то время у Николая Николаевича. На высоком берегу Уфимки близ Новиковки он стал строить непривычно узкий с фасада двухэтажный дом. И вновь фотонегативы: дача со стороны города, со стороны реки, жена на крылечке. А с маленьким Петей в это время в Ушаковском парке гуляет Вера Федоровна Багратион-Имеретинская, сестра жены и невестка тогдашней директрисы Мариинской гимназии.
 
Остался Николай Николаевич в фаворе и при новом строе, врач - профессия, почитаемая любой властью (вспомните булгаковского профессора Преображенского из "Собачьего сердца"), разве что модистки могут сравниться с ней. Удивительно то, что и Надежда Федоровна не заинтересовала чекистов, хотя, по слухам, отец ее работал в Бодайбо управляющим золотым прииском, как раз в тех местах и был Ленский расстрел. А дочь его, красота которой, запечатленная Николаем Фоссом, продолжает восхищать и сегодня, советской власти не мешала и тихо умерла в 90 лет, почти на четверть века пережив супруга.

ЛЕТОПИСЬ УФИМСКОЙ СВЕТОПИСИ
Слово фотография возникло значительно позже ее собственно рождения в 1839 году. В словаре В.И.Даля 1880-82 гг., например, для пояснения термина употреблены слова солнопись, светопись. Последнее из них было в обиходе в России еще десятки лет.
Первую в России фотографию по методу Дагера - снимок Исаакиевского собора в Петербурге - сделал 8 октября 1839 г. Франц Осипович Теремин. Интересно, что в 1831 году майор Теремин строил в Уфе мост через реку Белую, о чем впоследствии сам же и писал в санкт-петербургских изданиях.
Достоверных фактов о фотосъемках в Уфе того времени нет, не известно на сегодняшний день и ни одного уфимского дагерротипа. Правда, уже к середине 1860-х годов до нашего города добрался мокрый коллодионный процесс, изобретенный в 1851 году англичанином Фредериком Арчером. Пионером в этой области выступило "фотографическое заведение г-жи Петровой". Его продукцию - альбом с видами Уфы 1867 года уфимцы могли видеть два года назад на выставке из фондов Государственного Эрмитажа "Географическое открытие Башкирии".
С появлением в 1870-х годах сухих негативных пластинок, а также гибкой фотопленки из целлулоида (ее изобрел в 1887 г. американец Гудвин) фотография приняла современный вид и получила самое широкое распространение. Во многих семьях, начиная с конца 1880-х годов, появляются альбомы с фотопортретами (позже их стали называть "кабинетками" - от "Cabinet-portret", а снимки поменьше "визитками" - от "Vizit-portret").
Паспарту - картонки, на которые наклеивались снимки, почти всегда несли на себе имя владельца ателье и украшались виньетками. Фотоальбомы обычно были кожаными, с металлическими застежками, со специальными кармашками для фотоснимков.
В Справочной книге по Уфимской губернии 1883 года указано, что в городе всего два фотографа. Но уже в девяностые годы в Уфе работали "Славянская фотография Денисова", "Центральная фотография Пиотровской", фотографии Паршина, Адольфа Бухгольца, Л.П. Фон-Бергхольца, Ф.Я. Анисимова, В.Ф.Петрова, Леона Сулистровского.
В "Уфимских губернских ведомостях" от 15 августа 1881 года читаем: "...привезъ новые материалы. А потому съ 1 августа по 1 сентября с. г. на два рубля дешевле, т.е. отъ 3-х руб. за 12 фотографическихъ и отъ 8-ми руб. за 12 кабинетныхъ портретовъ. Въ непродолжительномъ времени будутъ продаваться виды г. Уфы. Сниматься можно во всякую погоду отъ 9 утра до 5 вечера. Работы будутъ производиться подъ собственнымъ моимъ наблюдениемъ. Фотография помещается на углу Большой Казанской и Телеграфной улицъ въ домъ Ахмаметева. Фотографъ М.Г.Денисов".
На рубеже веков появился в Уфе некто О.Ф.Герман, которого на русский манер величали Александром Леопольдовичем. Герман, пожалуй, был самым основательным уфимским фотографом-профессионалом. Фотопортреты, "выпускные" альбомы, иллюстрации к книгам - все вышедшее из стен его ателье на углу Большой Казанской и Телеграфной до сих пор восхищает как с технической, так и с художественной точки зрения.
Евгения Капита, который за цену от 50 копеек до 3 рублей в июле 1904 года предлагал "художественно-исполненныя фотографическiя карточки разнаго размъра снимковъ торжественной встречи Его Императорскаго величества Государя Императора на ст. Уфа 29 июня 1904 г.", скорее всего, был предпринимателем, нежели фотографом. Это можно понять по тому, как он сумел выбить себе подряд на съемку встречи "хозяина земли русской", с какой настойчивостью продвигал он свой товар. Уже 6 июля того же 1904 года возле аптеки Дворжеца на Центральной улице (углу нынешних улиц Ленина и Октябрьской революции) Капита устроил специальную большую рекламную витрину. Позже Е.О. Капита еще раз "отметился" в уфимских архивах - уже как директор кинотеатра Каримовых.
В 1907 г. братья Люмьер стали выпускать фотопластины по автохромному методу. И уже через два - три года появились цветные снимки Уфы Николая Фосса.
1908 годом датированы первые фотографии Уфы Аполлония Александровича Зираха (1855 - 1919). За 11 лет он сделал несколько тысяч снимков города и окрестностей.
Его коллекцию с полным правом можно назвать уфимской фотоэнциклопедией начала XX века.
СУМАСШЕДШИЙ С ТРЕНОГОЙ
О Зирахе знают многие. Но мало кому повезло полистать альбомы его фотографий, хранящиеся в Национальном музее РБ.
Зирах служил страховым агентом в Земской управе. Договора, свидетельства. Но что-то отличало этого уфимского чиновника от остальных конторщиков. Было ли это простое любопытство не наигравшегося в детстве мальчишки или мешающая делу мечтательность? Скорее всего, и то, и другое.
Весной 1908 года уфимцы стали замечать на улицах немолодого уже мужчину, который с упорством и энтузиазмом, присущим, пожалуй, лишь какому-нибудь молодому папаше, снимающему своих чад, фотографировал дома, улицы, овраги. Он облазил все уфимские холмы в поисках точек, выгодных для съемки. Запечатлевал для потомков и окрестности Уфы. Не расставался с фотокамерой и в поездках по губернии по делам службы.

С годами сотни, тысячи стеклянных негативов (размером не меньше почтовой открытки) накопились в его архиве. Домашние, наверняка, ворчали: коробка с дюжиной популярных фотопластинок  Жугла в 1909 году стоила не меньше полутора рублей - немалые по тем временам деньги. А за работу никто платить не собирался. Аполлоний Александрович же, как одержимый, часами бродил по улицам, лазил по пожарным каланчам и колокольням, морозил пальцы на ледяном ветру.
Ради чего все это на шестом десятке лет? Странно, но Зирах не делал ни малейшей попытки прославиться. Думаю, он просто любил этот тихий, приветливый город, ставший его новой родиной (А.А. Зирах родился в Бузулуке). А как иначе можно объяснить то, что он не видит особых различий между шикарными особняками и вроде ничем не примечательными оврагами, заваленными снегом? Все они для него равноценны, все они - Уфа.
Некоторые работы Аполлония Александровича не потерялись бы и на современном вернисаже. Недаром в 1912 году он получил приз одной из фотовыставок за высокохудожественную съемку.
В наследие от Зираха нам остались лишь небольшие, с открытку, фотокарточки. Правда, карточек этих много - четыре огромных альбома. Оформлены они были уже после его смерти, в 1920-е годы. Опознавательный знак фотографий из этих альбомов – надписи на русском и башкирском языках.
Рассказывают, что, возможно, несколько тысяч негативов Зираха по сей день покоятся недалеко от последней квартиры фотографа, на дне Ногайского оврага под "культурным" слоем хлама и помоев. Сохранилась лишь небольшая коробка негативов. Их в свое время не успели, к счастью, использовать в качестве простых лабораторных стекол...
21 мая (или 8-го по старому стилю) в Уфе было ненастно, в разгар "черемуховых" холодов вдруг повалил снег. На радость мальчишкам, из своей квартиры на Малой Ильинской, 17 (угол нынешних улиц Воровского и Пушкина), выскакивает уже известный всей округе интеллигентного вида бородач и устанавливает треногу-паука со своим Major Doppel Anastigmat-ом. Наводит аппарат. И как всегда попадает в цель: в снимке чувствуется хватка матерого профессионала и неподдельное чувство незаурядного художника.
Вновь и вновь снимает он ставшие ему близкими улицы и парки. Зирах понимает, что снимки эти нужны только ему одному, и после его смерти архив обречен. И потому он находит единственно, может быть, возможный выход: завещает свои фотоработы городу и горожанам. "Все снимки настоящего альбома сделаны в течение 1908-1919 гг. фотографом-художником любителем природы Аполлонием Александровичем Зирах и после его смерти, согласно воле покойного, его женою Т.А. Зирах помещены в Башкирский Центральный Музей для общественного пользования и хранения ",
- написано на титульном листе одного из его альбомов.
Кем же был он - этот неуемный человек с прибалтийской фамилией? На что он надеялся? На признание потомков - тех самых, что вскоре будут крушить храмы, которыми он восхищался? Мог ли Зирах представить, что снимки его станут нужны только к началу третьего тысячелетия, когда его прекрасное безумие назовут подвигом?.. Сегодня мы видим прошлое родного города его глазами.
Долгое время могила Зираха на Сергиевском кладбище считалась потерянной. Но десять лет назад племянница Зираха, Ия Васильевна Лебедева, показала краеведам точное место, где покоится прах ее дяди. Тем не менее, могила по-прежнему остается запущенной и забытой.
Анатолий ЧЕРКАЛИХИН
Ведущая рубрики Рашида КРАСНОВА


Библиография:


Черкалихин А. Пантеон серебряных теней / А. Черкалихин; ведущая рубрики Р. Краснова. - (Родословная Уфы) // Уфа. – 2003. – № 9. – С. 44-47 : фот.


ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Оленькин цветочек

Некоторые краеведы считают, что у аленького цветочка из сказки Аксакова был конкретный прототип - вид растения пион узколистный (Paeonia tenuifolia), встречающийся в оренбургских степях, где бывал Аксаков. Также рассказывают, что первоначальным названием сказки было "Оленькин цветочек" и была она посвящена внучке Сергея Аксакова, дочери Григория Сергеевича Аксакова. Сюжет для "Аленького цветочка" Сергей Аксаков не придумал, а услышал когда -то в далеком детстве от ключницы Пелагеи.

 

« Октябрь 2017 »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
     

УФА В КНИГАХ